Дети

Короче сказать родилось у королевы в положенный срок дитё – королевич. Многие давно примечали, что к тому дело шло. Король спервоначалу руками развёл, однако потом ничего – обрадовался.

С. Чёрный.

В это время вошла повивальная бабка с моим предполагаемым сыном.
- Вы видите, он похож на вас как две капли воды! – воскликнул пан Вилим. – Те же глаза; волос, как и у вас на голове нет, и, кроме того, он, как и вы, мужского пола. Значит, ребёнок ваш.

Я. Гашек.

Родители мечтали о будущем своих детей, и дети тоже мечтают, только желания детей гораздо скромнее, чем желания родителей. Так, например, девяносто из ста детей хотят стать пожарными, трубочистами, жандармами, булочниками, музыкантами, в то время как девяносто из ста родителей хотят, чтобы их дети стали министрами, генералами, митрополитами, директорами банков…

Б. Нушич.

- И потому что он слон, ему снится всё большое…

Я промолчал, но про себя подумал: «Легче девочке постигнуть психологию спящего слона, чем взрослому человеку – психологию девочки.

А. Аверченко.

О разбойниках все толковали со знанием дела, большой симпатией и сочувствием к этим отверженным людям.
Удивлялись моему терпению и выдержке: такой я уже большой, а ещё не разбойник.

А. Аверченко.

Тут он стал рассказывать мне о разных своих товарищах из соседних поместий и из деревни. Потом спросил, бывают ли у крокодилов мозоли.

Насколько я помню, я ответил ему, что это явление у крокодилов нередкое: в нью-йоркском зоологическом саду… пришлось оперировать огромного крокодила, которому мозоли причиняли такое страдание, что он от боли совершенно перестал жрать.

Я. Гашек.

- …Помнится, когда я была девчонкой, я случайно увидела, как дядя Джордж целуется с моей гувернанткой, и просто удивительно, как это в дальнейшем облегчило мою жизнь…

П. Г. Вудхауз.

Подвергнутый унижениям, обысканный и обобранный до нитки, вернулся Балоушка к своим.
У него даже рогатку отняли. Кто не имел рогатки, тот не поймёт, какая это потеря.

Я. Гашек.

- Смотри, какая у неё в боке дырка, - показала Вера.

- Кто же это её пришил? – спросил Саматоха на своём родном языке.

- Не пришил, а сшил, - поправила Вера. Няня сшила. А ну, поправь-ка ей бок. Я не могу.

- Эх ты, козявка! – сказал Саматоха, беря в руки куклу.

Это была его первая работа в области починки человеческого тела. До сих пор он его только портил.

А. Аверченко.

Жизнь его была не красна. Вчера его оставили без желе за разбитую чашку, а сегодня мать так толкнула его за разлитые духи в золотом флаконе, что он отлетел шагов на пять. Правда, мать толкнула еле-еле, но так приятно страдать: он уже нарочно, движимый не внешней силой, а внутренним побуждением, сам по себе полетел к шкафу, упал на спину и, полежав немного, стукнулся головой о низ шкафа.
Подумал: «Пусть убивают!»

А. Аверченко.

- Фемистоклюс, - продолжал он, снова обратясь к нему, - хочешь быть посланником?

- Хочу, - отвечал Фемистоклюс, жуя хлеб и болтая головой направо и налево.
В это время стоявший позади лакей утёр посланнику нос, и очень хорошо сделал, иначе бы канула в суп препорядочная посторонняя капля.

Н. В. Гоголь.

Петя спать пошёл, но думать про рака не перестал. Напротив, мысль эта так засела у него в голове, что вся остальная жизнь утратила всякий интерес. Лошадки стояли с невыдранными хвостами, из заводного солдата пружина осталась не выломанной, в паяце пищалка сидела на своём месте под ложечкой, - словом всюду мерзость запустения. Потому что хозяину было не до этой ерунды. Он ходил и раздумывал, как бы так сделать, чтобы рак поскорее свистнул.

Тэффи.

И тут возле моей кровати началась бурная дискуссия по вопросу о том, стоит ли меня излупить сонного прямо в кровати или следует подождать до завтрашнего утра. Я был согласен с большинством комиссии, считавшим, что лучше излупить меня завтра утром, рассчитывая, разумеется, ещё до рассвета исчезнуть из дома.

Б. Нушич.

В семье было двое близнецов… которых прозвали «Звёзды и полосы», поскольку их без конца пороли.

О. Уайльд.

Кстати, глядя на него, я вспомнил глупую молву о том, что он якобы незаконный сын дяди Сандро. Как и всякий человек, не верящий сплетне, я мысленно всё-таки сравнивал внешность этого парня с внешностью дядя Сандро.

Ф. Искандер.

- С нынешней молодёжью просто сладу нет. Никакого уважения к крашеным волосам.

О. Уайльд.

- Всё это я понимаю лучше вас, дедушка, - говорю я. – Каюсь, меня мучает совесть, но ничего я не могу с собой поделать. Весь в вас! С кровью и плотью унаследовал от вас и все ваши добродетели. Трудно бороться с наследственностью!

А. П. Чехов.

- Правильно, - приговаривал Остап, - а теперь по шее. Два раза. Так. Ничего не поделаешь. Иногда яйцам приходится учить зарвавшуюся курицу… Ещё разок… Так. Не стесняйтесь. По голове больше не бейте. Это самое слабое его место.

И. Ильф и Е. Петров.

А ведь – вспомнишь – как мы были одинаковы, как три жёлудя на дубовой ветке, когда сидели на одной скамейке у Марьи Антоновны.
Увы! Жёлуди одинаковые, но когда вырастут из них молодые дубки – из одного дубка сделают кафедру для учёного, другой идёт на рамку для портрета любимой девушки, а из третьего дубка смастерят такую виселицу, что любо-дорого…

А. Аверченко.