Городок

Мои родители жили в Севастополе, чего я никак не мог понять в то время: как можно было жить в Севастополе, когда существуют Филиппинские острова, южный берег Африки, пограничные города Мексики, громадные прерии Северной Америки, мыс Доброй Надежды, реки Оранжевая, Амазонка, Миссисипи и Замбези?…

А. Аверченко.

В большом городе происходят важные и неожиданные события. Заворачиваешь за угол и попадаешь в глаз старому знакомому из Кутни-Фоллс. Гуляешь в парке, хочешь сорвать гвоздику – и вдруг на тебя нападают бандиты, скорая помощь везёт тебя в больницу, ты женишься на сиделке; разводишься, перебиваешься кое-как с хлеба на квас, стоишь в очереди в ночлежку, женишься на богатой наследнице, отдаёшь бельё в стирку, платишь членские взносы в клуб – и всё это в мгновение ока. Бродишь по улицам, кто-то манит тебя пальцем, роняет к твоим ногам платок, на тебя роняют кирпич, лопается трос в лифте или твой банк, ты не ладишь с женой или твой желудок не ладит с готовыми обедами – судьба швыряет тебя из стороны в сторону, как кусок пробки в вине, откупоренной официантом, которому ты не дал на чай. Город – жизнерадостный малыш, а ты красная краска, которую он слизывает со своей игрушки.

О. Генри.

- Город очень маленький, - сказал Бендер, – это плохо. Чем меньше город, тем длиннее приветственные речи. Посему попросим у любезных хозяев города обед на первое, а речи на второе.

И. Ильф и Е. Петров.

Если будете подходить к площади, то, верно, на время остановитесь полюбоваться видом: на ней находится лужа, удивительная лужа! Единственная, какую только вам удавалось когда видеть! Она занимает почти всю площадь. Прекрасная лужа! Домы и домики, которые издали можно принять за копны сена, обступивши вокруг, дивятся красоте её.

Н. В. Гоголь.

Городничий. …Что это за скверный город! Только где-нибудь поставь какой-нибудь памятник или просто забор – чёрт их знает откудова и нанесут всякой дряни!

Н. В. Гоголь.

Он снял с гвоздя дробовик, но тут же со вздохом повесил его обратно. Какой бы похвальной и высоконравственной ни считалась эта привычка в Кэмберленде, неизвестно ещё, что скажут в Нью-Йорке, если он начнёт охотиться на белок среди небоскрёбов Бродвея. Старенький, но надёжный кольт, покоившийся много лет в ящике комода, показался ему самым подходящим оружием, чтобы перенести вендетту в столичные сферы.

О. Генри.

Двое жителей Хаустона пробирались домой в одну из дождливых ночей на прошлой неделе, и когда они, спотыкаясь, переправлялись через лужи на одной из главных улиц, один сказал:
- Это и есть ад. Не правда ли?
- Хуже, - сказал другой. – Даже ад вымощен благими намерениями.

О. Генри.

Сесили. …С вершины одного из холмов видно пять графств.

Гвендолен. Пять графств! Я бы этого не вынесла. Ненавижу тесноту!

Сесили (очень любезно). Именно поэтому вы, вероятно, живёте в Лондоне.

О. Уайльд.

Балаганов скорбно покачал головой. Из мировых очагов культуры он, кроме Москвы, знал только Киев, Мелитополь и Жмеринку. И вообще он был убеждён, что земля плоская.

И. Ильф и Е. Петров.