Ложь

Школа философов-стоиков утверждала, что ни одно произнесённое человеком слово не исчезает и что в мировом пространстве оно живёт вечно.
И так, как с тихим отчаянием заметил один из современных нам не философов, - мировое пространство заполнено человеческой брехнёй.

Тэффи.

Уверяю вас, для того чтобы спрашивать о глупостях и отвечать всякий вздор, мне не к чему ходить за помощью к соседям.

М. Сервантес.

Чтобы складно врать, незачем являться из дальних стран.

Р. Роллан.

Нужно самым решительным образом заявить, что репутация лгунов, которую северяне создали южанам, не соответствует действительности. На юге нет лгунов – ни в Марселе, ни в Ниме, ни в Тулузе, ни в Тарасконе. Южанин не лжёт – он заблуждается. Он не всегда говорит правду, но он сам верит тому, что говорит…

А. Доде.

Может создаться неправильное впечатление, что Абесалом Нартович всегда фантазировал. Ничего подобного. Если те или иные явления жизни или природы казались ему сами по себе достаточно красочными, он их оставлял в первобытном виде. Но если они не оказывались таковыми… он смело пускал в ход свою жирную, красочную палитру, на которой когда-то, теперь уже в невосстановимой последовательности были раздавлены радуга и свинья.

Ф. Искандер.

- …Раз этого желает графиня, раз этого желает Сюзанна, раз этого желаете вы сами, то, значит, нужно чтобы и я пожелал признаться, хотя, собственно говоря, ваше сиятельство, я бы на вашем месте не поверил ни единому слову из того, что мы тут вам рассказали.

П. Бомарше.

- Брат мой, - возразил священник, - обе эти книги лживы, полны нелепостей и бредней, а «История Великого капитана» - чистая правда… Он обладал такой силой, что одним пальцем останавливал мельничное колесо; однажды он один отстоял мост от целой армии. Он совершил так много подвигов, что, опиши его жизнь какой-нибудь искусный историк, слава его затмила бы славу Гектора, Ахилла и Ролланда. Но, к сожалению, он сам описал свою жизнь и был слишком скромен в изложении своих деяний.

М. Сервантес.

Они говорили, что я мог бы стать неплохим поэтом, автором бульварных романов, репортёром или ещё чем-нибудь в этом роде; но для того чтобы занять известное положение среди рыболовов на Темзе, требуется куда больше фантазии, выдумки и изобретательности, чем у меня.

Джером К. Джером.

- Господин председатель суда! Вы не знаете Бомпара. Призываю в свидетели весь здесь присутствующий Тараскон.
Гробовое молчание было ответом на этот чисто ораторский приём. Бомпар, тот самый, которого сограждане прозвали «Выдумщиком», хотя они и сами не отличались правдивостью, имел наглость призвать их в свидетели, что никогда не лгал.

А. Доде.

Уверяя Якова Лукича, что он, дед Щукарь, немало перевидал на своём веку лошадей, заведомо знал Дед Щукарь, что Яков Лукич ему не может поверить, так как вся Щукарёва жизнь прошла на глазах Якова Лукича. Но уж такой был дед Щукарь от природы: не мог не прихвастнуть и не соврать. Неподвластная сила заставляла его говорить такое, от чего он через несколько минут с удовольствием бы отрёкся…

М. А. Шолохов.

Я до сих пор не знаю – что такое «английский товар». Каждый предыдущий портной облекал меня в него, и каждый последующий безжалостно разбивал мои иллюзии.

А. Аверченко.

- Скажите, а вы сами имеете представление, о чём вы рассказываете? – спросили мы его тут.
Он сказал «нет», но поручился, что каждое его слово – чистейшая правда, потому что его родная тётка всё это видела собственными глазами.

Джером К. Джером.

Так они сидели за полночь у горящего камина за обильным хорошим столом, и хозяин всё время направлял разговор в сторону подвигов дяди Сандро, а дядя Сандро, не упираясь, с удовольствием шёл в этом направлении, так что застольная беседа их была оживлённой и поучительной. Кстати дядя Сандро рассказал ему знаменитый эпизод из своей жизни, когда он силой своего голоса контузил какого-то всадника, как бы самой звуковой волной смыл его с коня.

Ф. Искандер.

Он оказался сэром Мэдоком де ля Монтеном, высоким здоровяком, который прославился тем, что однажды чуть было, не сбросил с коня сэра Ланселота. Каждому новому знакомому он непременно под каким-нибудь предлогом рассказывал об этом великом событии. Но в его жизни было и другое событие, почти столь же великое, - он от него не отрекался, хотя и не рассказывал о нём, если его не спрашивали; суть его второго события заключалась в том, что ему только от того не удалось сбросить сэра Ланселота с коня, что сэр Ланселот, не дождавшись, сбросил с коня его самого.

М. Твен.

Он лгал теперь без всякого повода. Он лгал даже в тех случаях, когда это было нелепо. На вопрос, «Который час?» он реагировал уклончиво.

С. Довлатов.

Странствующие рыцари, конечно, не те люди, которым следует верить, - если подходить к их рассказам с точки зрения наших современных взглядов на правдивость; однако если подходить к ним с точки зрения их эпохи и делать необходимую скидку, можно выделить правду. Это очень просто: отбросьте девяносто семь процентов, остальное – факт.

М. Твен.

- Я не лгу и не грежу, - ответил Санчо, - а не верите, так спросите у меня…

М. Сервантес.