Война

На войне солдаты каждой страны – всегда самые храбрые в мире. Солдаты враждебной страны всегда вероломны и коварны – вот почему они иногда побеждают.

Джером К. Джером.

Что можно представить благополучнее двух враждующих государств, неспособных к обороне?..

С. Довлатов.

Ещё никогда война не велась из низких и неблагородных побуждений. Ещё никогда не было наступательной и грабительской войны; каждое государство воевало потому, что было вынуждено обороняться от нападения; ни одно государство ещё никогда не нападало на другое, - наоборот, каждое должно было защищаться от нападения.

К. Ванек.

Дозвольте уж мне уважаемые редакторы поместить в вашем полупочтенном органе свои славные воспоминания про Красную Армию, и как, знаете ли, меня забрали в её ряды и как после того погнали на фронт.

М. Зощенко.

История только отменнейшие кровопролития ценит, а о малых упоминает с оплеванием.

М. Е. Салтыков-Щедрин.

Когда началась война, дядя обрадовался. На войне ценились такие люди, как он. Дядя и в мирное время любил поскандалить.

С. Довлатов.

Сначала побежали неопытные бойцы, по причине своей неопытности, а потом дрогнули и стыдливо побежали опытные бойцы, именно потому, что были опытны.

Ф. Искандер.

…жители, все как один, вступили в вольные дружины, нацепили нашивки в виде скрещенных костей и черепа, все как один отрастили бороды и сверху донизу увешались секирами, палашами и американскими револьверами, - бедняги боялись близко подойти друг к другу на улице.

А. Доде.

На ум ему пришла парадоксальная мысль: раз солдаты жрут печёночные паштеты своих офицеров – Австрия выиграть войну не может.

Я. Гашек.

И ефрейтор слегка коснулся темы о прогрессе… и затем развил новую теорию о том, что война – великое благо для всего человечества, потому что заодно с порядочными людьми перестреляют много негодяев и мошенников.

Я. Гашек.

- Я вам доложу о себе, любезнейший друг и благодетель Иван Иванович, что я делывал на веку своём не такие походы. Да, серьёзно, делывал. Например, во время кампании тысяча восемьсот седьмого года… Ах, я вам расскажу, каким манером я перелез через забор к одной хорошенькой немке…

Н. В. Гоголь.

Вместо ста пятидесяти граммов швейцарского сыра на голову солдатам свалилась война с Италией.

Я. Гашек.

Офицеры последовали за ним, размышляя, отчего все генералы сошли с ума одновременно.

Я. Гашек.

Это были одетые в экстраформу приверженцы спокойной, безопасной работы в тылу армии, с большим гладким брюшком.

Я. Гашек.

И он широко развил свою теорию о войне, о том, как её можно сделать невозможной: для этого надо разворовать всё государственное имущество.

К. Ванек.

Лязг, свист, - где тыл, где фронт, где свои, где чужие – ничего не известно, потому сражение кавказское, никакого плана, одна резня.

С. Чёрный.

- В мирное время, заметил Швейк, - может, оно и так, а во время войны один человек во внимание не принимается. Он должен пасть на поле брани или быть повешен дома!

Я. Гашек.

…люди возле огня слишком изнежатся, они предпочтут лежать на боку, вместо того чтобы… ну, вместо того чтобы воевать и тому подобное.
От этого произойдёт упадок нравов и – гм… вообще беспорядок и тому подобное.

К. Чапек.

Моя скорлупка, моя халупка расположена вне стен: так что всякий раз, как с башни завидят на равнине неприятеля, город запирает ворота, и неприятель является ко мне. Хоть я и не прочь покалякать, но без этих гостей я мог бы и обойтись.

Р. Роллан.

Даю руку на отсечение, что через четыреста лет наши правнуки будут с таким же остервенением драть друг с друга шкуру и грызть друг другу носы. Я не говорю, что они не изобретут сорок новых способов делать это лучше нашего. Но я ручаюсь, что они не измыслят нового способа пить, и бьюсь об заклад, что лучше чем я, они пить не научатся…

Р. Роллан.

Так как здесь проходили и располагались лагерем войска, то повсюду виднелись кучки человеческого кала международного происхождения…
Испражнения солдат различных национальностей и вероисповеданий лежали рядом или мирно наслаивались друг на друга безо всяких споров и раздоров.

Я. Гашек.

«Вообще, - пишет он в предисловии к сравнительной грамматике языков индейцев, - языковые отношения в области среднего течения Амазонки таковы, что отдельные люди не понимают друг друга, в результате чего возникают серьёзные военные столкновения. Исходя из вышеизложенного, можно утверждать, что люди убивают друг друга вследствие плохого произношения».

Я. Гашек.

Сначала, когда он приехал, было очень весело. Все хотели войны, ходили по улицам с флагами, пели, кричали «Эввива!» Разбили даже магазин негодяя австрийца, и Бамбучи достались два подсвечника и бронзовая ящерица. Потом войну объявили, и Бамбучи призвали. Это тоже было неплохо. Одна красивая дама дала ему букет цветов и десять сольди. Он заходил во все траттории и пил даром вино. А потом?.. Потом! Какое безобразие! Его надули! Сто тысяч чертей! Какая же это война? Это бойня! Не то чтобы он стрелял, в него стреляли, и ещё как! Эрколе не такой идиот, чтобы сидеть и ждать, пока его убьют! Он видел раненых! Да! И убитых! Своими глазами видел!

И. Эренбург.

Прогресс, друзья, это когда ещё убивают, но уже не отрезают ушей.

Ф. Искандер.

- Как вы думаете, Швейк, война ещё долго протянется?

- Пятнадцать лет, - ответил Швейк.

- Дело ясное. Ведь раз уже была Тридцатилетняя война, теперь мы наполовину умнее, а тридцать поделить на два – пятнадцать.

Я. Гашек.