Я

Я обернулся направо и увидел своё лицо в зеркале. Внимательно всмотрелся и радостно подумал: “Какой я красивый!”

А. Аверченко.

«Какое счастье, Боже в небеси, быть гражданином города Кламси!» Ещё бы, как же иначе? Это хороший город. Город, создавший меня, не может быть плох.

Р. Роллан.

- …у каждого есть слабое место. Каждый в чём-нибудь да уязвим. Мой отец говорит, что даже у меня есть недостатки. Может быть. Не знаю.

О. Уайльд.

Ах, я очень люблю, когда меня уважают.

М. Зощенко.

…я, грешный, сознаюсь, что семи тощим добродетелям предпочитаю упитанный грешок…

Р. Роллан.

«Я остановился в Бентон-Хауз. Когда-то это был хороший отель, но это ещё ничего не доказывает, - я и сам когда-то был хорошим мальчиком…»

М. Твен.

Гимназистом я был очень любознателен, что позже, к счастью, прошло.

Я. Гашек.

Они знали меня. Знали, что я человек без предрассудков и люблю свободный обмен мнениями – при условии, чтобы я говорил. А другие слушали.

М. Твен.

Мак-Шонесси настаивал на том, что человек может измениться, и в качестве примера привёл самого себя, как человека, который в юности был глуп, непрактичен и абсолютно лишён постоянства.

Джером К. Джером.

Вино и лень – мои две страсти,

И дружба их мне дорога:

У лени я всегда во власти,

Вино же – верный мой слуга!

П. Бомарше.

Однако люди энергичные, конечно, предпочитают подниматься. Не дело – плыть всегда по течению. Чувствуешь громадное удовлетворение, когда, напрягаешь мышцы, борешься с рекой и наперекор ей прокладываешь себе путь вперёд. По крайней мере, у меня возникает именно такое чувство, - в особенности, когда я сижу за рулём, а Гаррис и Джордж гребут.

Джером К. Джером.

Слов нет, гордость я люблю, и самолюбие – прекрасная вещь! Но жертвовать ему своим развлечением… слуга покорный, какая же это любовь к себе!

Р. Роллан.

- …Мои дела всегда нагоняют на меня тоску. Я предпочитаю чужие.

О. Уайльд.

Обсуждение прошло хорошо. Если о тебе говорят целый вечер – дурное или хорошее – это приятно.

С. Довлатов.

- Это печально, Таппи. Всякий раз, как со мной соглашаются, я чувствую, что сболтнул глупость.

О. Уайльд.

Бежарс. Кто вам дал такой совет?

Фигаро (гордо). Я сам себе посоветовал. Признаюсь, я всегда следую моим собственным советам.

П. Бомарше.

Я не люблю принципов, отец. Мне больше нравятся предрассудки.

О. Уайльд.

…это был мой секрет, - ответил он и горделиво разгладил свои серебряные усы, - я его тебе открываю, потому что ты не только моими секретами, даже своими не можешь пользоваться.

Ф. Искандер.

Мне радостно сознавать, что я ничего не понимаю в искусстве и ничего не понимаю в хирургии. Потому что люди, которые разбираются в живописи, находят в картинах одни только изъяны, а хирурги и анатомы всю жизнь видят в красивых женщинах только скелет из костей, носящих латинские названия, да ещё сплетение нервов, мускулов и тканей, поражённых разнообразными болезнями.

М. Твен.

Меня дядя Роман искренне презирал. Я не делал утренней гимнастики. Не обливался ледяной водой. И вообще ненавидел резкие движения. А если мне хамили, шёл на компромисс.
Впрочем, меня оскорбляли довольно редко. За всю жизнь раза три. И все три раза – мой дядя.

С. Довлатов.

Присыпкин. Товарищ Баян, я против этого мещанского быту – канареек и прочего… Я человек с крупными запросами… Я зеркальным шкафом интересуюсь…

В. Маяковский.

У меня, судя по всему, громадные запасы ума, - для того чтобы ими пораскинуть, мне иногда требуется почти неделя.

М. Твен.

У хорошего человека отношения с женщинами всегда развиваются трудно. А я человек хороший. Заявляю это без тени смущения, потому что гордиться тут нечем. От хорошего человека ждут соответствующего поведения. К нему предъявляют высокие требования. Он тащит на себе ежедневный мучительный груз благородства, ума, прилежания, совести, юмора. А затем его бросают ради какого-нибудь отъявленного подонка. И этому подонку рассказывают, смеясь, о нудных добродетелях хорошего человека.

С. Довлатов.

Всему виной то, что некоторые из нас слишком привлекательны, как сказала старушка, когда в неё ударила молния.

Джером К. Джером.

Всякий раз, как мне удаётся устоять перед искушением залезть в чужой карман, я ужасно горжусь собой.

М. Твен.

Однажды вечером я был дома, в своей одинокой комнате я занимался тем, что лежал на диване, стараясь делать как можно меньше движений. Я человек очень прилежный, энергичный, и это занятие нисколько меня не утомило.

А. Аверченко.

- Возьмите меня! – вопил Паниковский из последних сил, держась рядом с машиной. – Я хороший.

И. Ильф и Е. Петров.

В моей жизни действительно бывают минуты, когда я, в восторге от какого-нибудь своего деяния, шепчу про себя: «Боже мой, какой я молодец!» Но какой мне от этого прок, если о том не узнает мир?

Я. Гашек.