Здоровье

Какая польза человеку приобрести весь мир, получив взамен язву желудка, опухоль простаты и косоглазие?

Дж. Стейнбек.

…ибо худой жир лучше доброй чахотки.

О. Генри.

- Дружище, я не буду отнимать у тебя время рассказами о том, чем я заболел. Жизнь коротка, и ты можешь отойти в иной мир, прежде чем я окончу свою повесть. Лучше я расскажу тебе, чем я не заболел: у меня нет родильной горячки… Всё остальное у меня есть.

Джером К. Джером.

Очень вырос в целом мире гриппа вирус, три-четыре.

Ширятся, растут заболевания. Если хилый - сразу в гроб.

Сохранить здоровье чтоб, применяйте, люди, обтирания.

В. Высоцкий.

Когда холера поражает неаполитанца. Она с ним быстро разделывается. Пока доктор раскопает грязь и доберётся до болезни, пациент успевает скончаться.

М. Твен.

Человек, желудок которого ведёт себя хорошо в первый день плаванья, когда большинство пассажиров страдает морской болезнью, непременно проникается глубоким и невыносимым самодовольством.

М. Твен.

Сбор винограда идёт хорошо, и крестьяне опять взялись пичкать себя лекарствами и намикстуриваться. Жители окрестных сёл это обожают. Принять слабительное – для них праздник.

А. Доде.

Видишь ли, я ненавижу врачей, но обожаю лекарства.

О. Уайльд.

Съешь осиновой коры -

И взбодришься до поры:

Чай, не химия какая,

Чай, природные дары!

Л. Филатов.

В медицине многое общеизвестно, много вреда ты там принести не можешь, а тот, кто захочет умереть, умрёт и без медицинской помощи.

К. Ванек.

Только арестантов, осужденных на пожизненное заключение, доктор окружал заботой, трогающей до слёз. И когда почти не оставалось надежды, он вырывал обречённых из лап смерти и снова отдавал в карающие руки правосудия.

Я. Гашек.

- Мне что-то нехорошо… - объявил он.

«Что-то нехорошо» - это страшное своей неопределённостью и краткостью выражение означает у тарасконцев любое заболевание: чуму, холеру, жёлтую лихорадку, чёрную оспу, перемежающуюся лихорадку, паралич, ибо все эти болезни мерещатся тарасконцу при малейшем недомогании.

А. Доде.

Так никогда и не было установлено, что же, в конце концов, определило успех – ревень, ремень или то и другое вместе, известно лишь одно: через несколько недель у Ребекки появились первые признаки выздоровления.

Г. Г. Маркес.

- А собачьи чулки – от ревматизьмы вернеющее средство! Я сам в них всю зиму проходил, ни разу не снял, и хучь ноги к весне начисто сопрели, хучь старуха моя до скольких разов по причине собачьей вони меня из хаты выгоняла, а от ревматизьмы я вылечился, и целый месяц ходил с переплясом, как молодой кочет возле курицы. А какой из этого толк вышел? Никакого! Потому что опять с дурна ума весною промочил ноги, ну и готов, спёкся!

М. А. Шолохов.

Если мне когда-нибудь случится опять схватить простуду, и в моём распоряжении будут всего два лекарства – землетрясение и тёплая вода с солью, - я, пожалуй, рискну и выберу землетрясение.

М. Твен.

Он уже мог тягаться с модными врачами Нью-Йорка, которые ставят диагноз, судя не столько по состоянию больного, сколько по его состоятельности.

М. Ларни.

…они не давали мне пилюль – они давали мне подзатыльники. И как это ни удивительно, подзатыльники часто меня вылечивали.

Джером К. Джером.

Несмотря на то, что доктора лечили его, пускали кровь и давали пить лекарства, он всё-таки выздоровел.

Л. Н. Толстой.

А когда тёте стало нехорошо, папа тоже обрадовался и сразу позвал к ней доктора: папа надеялся, что доктор скорей нам поможет. У папы такое мнение о докторах с тех пор, как он прочёл про случай в Америке, когда один пришёл в лечебницу с больным зубом, а ему вместо зуба по ошибке удалили слепую кишку.

Я. Гашек.

Принёс он эту оглоблю и ласково так говорит мне: «Вставай, сынок, я тебя лечить буду…»

Э, думаю: раз он не поленился оглоблю вывернуть, так он не поленится и душу из меня вывернуть своим лекарством…

М. А. Шолохов.

Я обнял тётушку и спросил:

- Как здоровье?

- Хвораю, - ответила тётушка Сирануш. – Надо бы в поликлинику заглянуть.

- Ты загляни в собственный паспорт, - отозвался грубиян Арменак. И добавил:

- Там всё написано…

С. Довлатов.

Вы сердитесь, доктор? Какой же вы, лекарь, безжалостный народ! Ни малейшего сострадания к бедным животным… как будто это, в самом деле… как будто это люди!

П. Бомарше.

Артемий Филиппович. …С тех пор, как я принял начальство, - может быть, вам покажется даже невероятным, - все как мухи выздоравливают. Больной не успеет войти в лазарет, как уже здоров; и не столько медикаментами, сколько честностью и порядком.

Н. В. Гоголь.

Что такое доктор? Доктор есть предисловие гробокопателя… вот что-с!

А. П. Чехов.

Потешный был старик этот лорд Мортлейк! У него были только две темы для разговора: его подагра и его жена. И я никогда не могла понять, о которой из двух идёт речь.

О. Уайльд.

У Джорджа есть двоюродный брат, которого всякий раз, когда он попадает в полицейский участок, заносят в протокол как студента-медика, поэтому нет ничего удивительного, что на высказываниях Джорджа лежит печать семейной склонности к медицине.

Джером К. Джером.

Смотрит, перед барыней гусь с яблоками, перед им – суп-сельдерей из мушиных костей, две крупки впереди плывут, две сзади нагоняют.

- Почему, - говорит, - такое?

- Почки у тебя гнилые, мясного тебе нельзя…

С. Чёрный.

- …и окромя того, кровь и теперя текёть, если, например, ежедневно сдирать болячки.

М. Зощенко.

Это был неумолимый человек… За десять недель своей деятельности он из одиннадцати тысяч граждан выловил десять тысяч девятьсот девяносто девять симулянтов и поймал бы на удочку одиннадцатитысячного, если бы этого счастливца не хватил удар в тот самый момент, когда доктор на него заорал: «Кругом!»

- Уберите этого симулянта, - приказал Баутце, когда удостоверился, что тот умер.

Я. Гашек.

Медицинская комиссия – настоящее благодеяние для армии. Без неё каждый второй призывник чувствовал бы себя больным и неспособным носить ранец.

Я. Гашек.

Получая аккуратно

Каждый день листы газет,

Я с улыбкой благодатной,

Бандероли не вскрывая,

Аккуратно, не читая,

Их бросаю за буфет.

Целый месяц эту пробу

Я проделал. Оживаю!

Потерял слепую злобу,

Сам себя не истязаю,

Появился аппетит,

Даже мысли появились…

Снова щёки округлились…

И печёнка не болит.

С. Чёрный.

У Луизы Генриховны был тромбофлебит. И вот одна знакомая молочница порекомендовала ей смазывать больные ноги – калом. Вроде бы есть такое народное средство.
На беду окружающих, это средство подействовало.

С. Довлатов.

Она выпила и, вместо благодарности, приподняла с головы свой берет. «Вот это – видите? И показала всем свой шрам повыше уха. А потом торжественно помолчала – и снова протянула мне стакан: «плесни ещё, молодой человек, а не то упаду в обморок».

В. Ерофеев.

По-испански он не знал и десяти слов, но это не смущало его: не нужно быть лингвистом, чтобы щупать пульс и получать гонорар. Если прибавить к этому, что доктор постоянно стремился рассказать одну историю по поводу трепанации черепа, что ни разу никто не дослушал этой истории до конца и что водку он считал профилактическим средством, то этим будут исчерпаны все его наиболее интересные качества.

О. Генри.

- Удивительно, как обо мне пекутся бедняки, - задумчиво продолжал мистер Боб Сойер. – Они стучатся ко мне во все часы ночи; лекарства принимают в невероятном количестве; мушки и пиявки они ставят с упорством, достойным лучшего применения… Шесть вызовов в один и тот же день, Бен, и все обращаются ко мне!

- Это чрезвычайно приятно, - изрёк мистер Бен Эллен, пододвигая тарелку к рубленой телятине.

- О, чрезвычайно! – отозвался Боб. – Но было бы ещё приятнее, если бы мне доверяли пациенты, которые могут уделить один - два шиллинга.

Ч. Диккенс.

Что интересно, даже врачи – и те не могли поживиться на этих несчастьях: верно, болели многие, но всё это были настоящие болезни, недоходные, которым не поможешь патентованным средством.

Дж. Стейнбек.

Артемий Филиппович. О! Насчёт врачевания мы с Христианом Ивановичем взяли свои меры: чем ближе к натуре, тем лучше, - лекарств дорогих мы не употребляем. Человек простой: если умрёт, то и так умрёт; если выздоровеет, то и так выздоровеет. Да и Христиану Ивановичу затруднительно было б с ними изъясняться: он по-русски ни слова не знает.

Н. В. Гоголь.

Доктор Слайдер, самый шикарный врач в городе, проводил весь день разъезжая взад и вперёд на своём почти бесшумном автомобиле и самым серьёзным образом убеждая своих пациентов полежать.

- Вам нужно немного полежать в полном покое, - говорил он со вздохом, сидя у постели больного. – Спокойно полежать! – повторял он, натягивая в передней перчатки и выразительно покачивая головой. В этом заключались все его методы лечения. Впрочем, этого было достаточно. Его пациенты всегда выздоравливали, да они ничем и не хворали, - и вера в доктора была безгранична.

С. Ликок.

Ныне, граждане, в народных судах всё больше медиков судят. Один, видите ли, операцию погаными руками произвёл, другой – с носа очки обронил в кишки и найти не может, третий – ланцет потерял во внутренностях или же не то отрезал, чего следует, какой-нибудь неопытной дамочке.

М. Зощенко.

Но вернёмся к вышеупомянутой рекламе пилюль. В данном случае у меня были все признаки болезни печени (в этом нельзя было ошибиться), включая главный симптом: «апатия и непреодолимое отвращение к всякого рода труду».

Как меня мучил этот недуг – невозможно описать. Я страдал им с колыбели. С тех пор как я пошёл в школу, болезнь не отпускала меня почти не один день. Мои близкие не знали тогда, что у меня больная печень. Теперь медицина сделала большие успехи, но тогда всё это сваливали на лень.

Джером К. Джером.

«О! – воскликнул Джордж, начиная что-то соображать. – Но не можем же мы пить реку!»

«Пожалуй, но отпивать по глоточку вполне можете, - последовал ответ.

- Я пью её уже пятнадцать лет».

Джордж возразил сторожу, что его внешность не может служить рекламой речной воды…

Джером К. Джером.

Сейчас я лежу в очень тяжёлом состоянии. Собственно говоря, тяжёлое оно или нет, я всё равно лежу. Я весь избит и изранен, но пока не могу сказать точно, где и как, потому что доктор ещё не закончил опись остатков. Сегодня вечером он подведёт итоги. Впрочем, пока он считает смертельными только шестнадцать из моих ран.

М. Твен.

Поужинав, Джордж вытащил банджо и собрался, было поиграть, но Гаррис запротестовал; он сказал, что у него разболелась голова и подобное испытание ему не под силу. Джордж полагал, что музыка, напротив, будет полезна, поскольку она вообще успокаивает нервы и излечивает головную боль. Для примера он даже взял несколько аккордов.

Гаррис сказал, что предпочитает головную боль.

Джером К. Джером.

Пожалуй, время от времени небольшие порции чумы шли Лондону на пользу, так как они разом избавляли его и от законников и от членов парламента.

Джером К. Джером.

По направлению от думы к торговым рядам медленно двигается санитарная комиссия, состоящая из городового врача, полицейского надзирателя, двух уполномоченных от думы и одного торгового депутата… Путь комиссии, как путь в ад, усыпан благими намерениями. Санитары идут и, размахивая руками, толкуют о нечистоте, вони, надлежащих мерах и прочих холерных материях. Разговоры до того умные, что идущий впереди всех полицейский надзиратель вдруг приходит в восторг и, обернувшись, заявляет:

- Вот так бы нам, господа, почаще собираться да рассуждать! И приятно, и в обществе себя чувствуешь…

А. П. Чехов.

Тут же у него явилась смутная бесформенная мысль, мимолетный вопрос: «отчего, в сущности он умирает? Просто так – никто не умирает… Умирают от болезней».
Он нажал себе кулаком живот. Там что-то зловеще заурчало.
«Вот оно, подумал Мишка, - чахотка. Ну и пусть! И пусть. Всё равно».

А. Аверченко.

Начальник гарнизона, посылая рапорт по этому случаю, писал, что офицер наложил на себя руки во время очередного приступа тропической лихорадки, тем самым, облагородив версию о белой горячке.

Ф. Искандер.

Потом начнёшь в больном зубе копаться. В зубе чепуха, вырвать надо и больше ничего, но ты копайся долго, с расстановкой… раз десять зеркало всунь в рот, потому что барыни любят, если их болезнями долго занимаются.

А. П. Чехов.

Выдумай эликсир. Наболтай чего-нибудь, чтоб пахло и щипало, вот тебе и эликсир.

А. П. Чехов.

Всю жизнь не ставит в грош докторов, а кончится тем, что обратится, наконец, к бабе, которая лечит зашёптываньями и заплёвками, или, ещё лучше, выдумает сам какой-нибудь декохт из невесть какой дряни, которая бог знает почему, вообразится ему именно средством против его болезни.

Н. В. Гоголь.

- Я к вашим услугам, - любезно ответил господин Милия. – Что касается намёков, это я могу, я подойду издалека, осторожно.
С этими словами господин Милия встал, важно откашлялся и прошёл в комнату к больному. Поздоровавшись с больным, он спросил его о том, о сём, а потом издалека начал:

- Друг мой, ты, наверное, и сам видишь, что дня через два ты умрёшь. Что толку в этих лекарствах, рецептах… всё это ерунда… тебе это не поможет!

Б. Нушич.

Ведь ничего хорошего в Европе и не может быть, поскольку там нет свободы. В каждой стране государства устанавливают, что должен делать врач. Здесь иное: здесь врачи устанавливают, что должно делать государство.

М. Ларни.

И когда мистер Пиквик проснулся на следующее утро, у него не наблюдалось ни малейших симптомов ревматизма – факт, доказывающий, как заметил весьма справедливо мистер Боб Сойер, что лучше горячего пунша, а если иной раз горячий пунш оказывается недействительным, это объясняется только тем, что пациент допустил грубую ошибку, выпив слишком мало.

Ч. Диккенс.

Тому, кто хочет внушить другой политической партии свои политические убеждения, рекомендуется всегда носить при себе склянку с этой смесью, если поблизости нет пункта медицинской помощи. Каждому такому политическому оратору следует помнить, что опухоли лечатся коларской водой; когда после пощёчины отечёт лицо, то отёк исчезнет, если натирать его смесью хлороформа с оливковым маслом, добавив немного камфорного спирта.

Я. Гашек.

- …Ничто так не освежает, как сон, сэр, как сказала служанка, собираясь выпить полную рюмку опия.

Ч. Диккенс.

В «Винер альгемайне цайтунг» появилась довольно бойкая программная статья о дальнейших задачах по восполнению поредевших рядов австрийской армии. Автором её был сам доктор Эмиль Бергер. Под заголовком «Лечение психоза» он чёрным по белому писал, что многие психически неполноценные или излишне возбудимые люди в горниле войны закалили свое душевное здоровье. Особенно благоприятно, по его словам, действует канонада, взрывы гранат – многие вообще забывают о своим навязчивых идеях.

Я. Гашек.

…Иду в другую больницу, а там сидят двое на крыльце, в шашки сражаются. Я поздоровался с ними, спрашиваю: «Где тут можно очки купить?» Они заиржали в две глотки, один из них и говорит: «Тут тебе, дедушка, такие очки вставят, что глаза на лоб вылезут, тут венерическая больница, и ты сматывайся отсюда поскорее, а то тебя начнут силой лечить».

М. Шолохов.

- А что, - говорю, - девушка, в этой маленькой палатке все умирают?

- Нет, - отвечает девушка, - изредка.

Изредка! Но изредка мне тоже не нравится.

Ф. Искандер.

Потом в клинике знаменитого ветеринара доктора Келлера он занимал должность кошачьей сиделки. Он должен был придерживать кошек, пока их освещали фиолетовыми лучами. Кошки явно не верили в медицину. Они бились и пребольно царапались.

И. Эренбург.

Солт-Лейк-Сити – полезное, очень полезное для здоровья место. Жители его хвалятся, что во всём городе есть только один врач, и того регулярно каждую неделю арестовывают и предают суду согласно закону о бродяжничестве. Как не имеющего явных средств к существованию.

М. Твен.

- Чем же ваша жизнь не красна? – сказал председатель.

- Нехорошо, нехорошо, - сказал Собакевич, покачав головою. – Вы посудите, Иван Григорьевич: пятый десяток живу, ни разу не был болен; хоть бы горло заболело, веред или чирей выскочил… Нет, не к добру! Когда-нибудь придётся поплатиться за это.

Н. В. Гоголь.

Веселей жить, ежели боль вокруг тебя утишаешь.

С. Чёрный.